Вечный форс-мажор

В воскресенье, 19 ноября 2017 года в Бундестаге прошли мероприятия, посвящённые Дню народной скорби Германии, на котором выступил школьник из Нового Уренгоя Николай Десятниченко, а сегодня с утра по поводу этого выступления возмущается вся патриотически настроенная Россия. Парень, ни много, ни мало, извинился за невинно убитых солдат вермахта, пришедших воевать в СССР.


Последовательность комментариев примерно следующая: сначала гнев, потом «не надо гнобить мальчика», во всем виновата школа, далее «система образования» и, наконец, «министерство образования». Выше этой иерархии никто в своих обвинениях не идет. Оно и понятно. Для желающих найти виновных идти дальше – табу, которое нарушается лишь при определенных обстоятельствах, открывая окно возможностей. Но нам-то что с этого? Виноватых нет. Произошедшее событие является рядовым, одним из потока, порожденного действием непреодолимых обстоятельств. Вечного форс-мажора. Замкнутого круга, из которого нет выхода.

Я обратил внимание на то, что захоронение солдат вермахта, о плачевном состоянии которого рассказал Николай Десятниченко, находится около города Копейск. Этим летом я был в этом городе. Ничем не примечательный, провинциальный российский городок, каких тысячи. Вместе со мной в Копейске был младший сын, в шутку назвавший город «Капецком». Его шутка на самом деле ничего общего не имеет с городом, потому что в его родном дворе в Уфе асфальт, уложенный еще в советское время, выглядит как после бомбежек. Резонный вопрос в связи с этим: почему кто-то думает, что захоронение солдат вермахта под Копейском должно выглядеть лучше?

Самое большое противоречие находится в разнице между уровнем жизни наших людей, являющимися прямыми наследниками страны победительницы, и немцев, представляющих проигравшую сторону. Кто платит, тот и заказывает музыку. В данном случае немцы платят, а мы продаемся. Так за жвачку и джинсы мы во главе с КПСС продали СССР. За печеньки из ЕС люди на Майдане продали Украину. Из разговоров, которые я веду со своим младшим сыном, я вижу, что на месте Николая Десятниченко мог бы оказаться и он, несмотря на все мое сопротивление. Я чувствую себя в связи с этим моськой, которая лает на медленно идущий своим ходом караван. Конечно, что-то остается. Некоторое сопротивление наследуется. Но сила непреодолимых обстоятельств в нашем случае упорно переписывает историю победителей, размывает нашу победу, и, кажется, в конце концов, не оставит от нее даже мифа.

Магия? Безусловно. Ложь – всегда магия. Эта мрачная картина без сомнений воплотится, если мы не скинем пелену со своих глаз. Из замкнутого круга можно выйти, только сделав шаг из него. А у нас пока куда ни кинь – всюду клин: «Денег нет, но вы держитесь».

P.S. Вот пример подобного рода слепоты. Доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института Российской истории РАН Тамара Красовицкая рассказывает нам, как развивалась самая лучшая, по мнению многих, система советского образования, и на пару с корреспондентом не понимает, в чем заключаются ее лучшие черты. Причина? Оказывается, эта система имеет историю, и на разных этапах она была разной. Вот они и растерялись. И где же взяли большевики деньги на то, чтобы обучить народ? Трудодни. Мало кто в современной России видит в денежной системе, где эмитентом выступает каждый трудовой человек, что-то хорошее. Не спекулятивные, нельзя украсть — это не деньги! А большевики видели и перестроили на эти деньги всю страну. Мы же ждем милости от спекулянтов.

Leave a Reply